У муравьёв, ежей, дельфинов и грибницы
логичней тропы и естественней границы.
Побрёл туда, пополз сюда – ну разве сель
в обжитой нимфами скале уменьшит щель.
А мы – не звери, мы – заложники системы:
туда нельзя, сюда – в приёмные часы…
Ты хвалишь Бога за гармонию растений,
хотя и тот местами путает рамсы.

Как будто сон продлился звёздный на недельке –
гуляешь парками и получаешь деньги.
Чуть-чуть под вечер устаёшь асфальт топтать,
но ощущаешь имплантацию хребта
не из компоста прошлогоднего и палок,
а расфигаченного ломом в семь утра,
когда мечта себя ещё не исчерпала
и зорьку алую трубили катера.

Дожди, заботясь о бордовой черепице,
предпочитают там подолгу не толпиться
в одной ложбине, ибо ждут и дельтаплан,
и затаившийся под ясенем чулан.
Приближусь к дню, когда уже никто не спросит
за сенокосную субботнюю страду –
и там, у яра, на рябине-альбиносе
свой сувенир от автосервиса найду.

Блаженство путника – стать частью тропосферы,
поняв, насколько неуместны полумеры.
Обнять охапку белоснежных облаков –
да так, чтоб ливни размывали протокол…
То полбеды, что идеальный пляж распахан.
Беда – смывая с век землистое пюре,
глядеть друг другу в маяки, как Чоп и Захонь,
и переписываться дробью да тире.