Я не сижу у компьютера. Я картошку тащу с Оболони.
Морковку – с Троещины, минералку – с Березняков.
Реагировать на ремарки по соцсетям в телефоне
нет зазора – как у шофёра, что слился с грузовиком.

Потому – если нет ответа или хотя бы лайка,
значит – стою, выбираю троллейбус, чай, круассан…
Два атрибута: вёрсты и сумка-неподнимайка
яд посылают в спину по лацканам и трусам.

Ну так и что, что онлайн? Борьба с тромбоэмболией –
немножко не про ответы на «ку», «салют» и «алё».
Чем там вас в позднем детстве горячим облили –
не знаю. Да и зачем вам я? Я – живое быльё.

Основной собеседник есть. Даже три с недавнего слёта
голубей в пионерских галстуках над свалкой виниловых душ.
На четвёртого нет солярки. Вон смегма из-под капота
орошает образовавшуюся от жизни весёлой сушь.

А вчера был поход. Пять раз массировал икры.
Дворик – метров в четыреста – форсировал полчаса.
К моим техническим данным берёзы и клёны привыкли.
На тихо гниющий куст не летит ни одна оса.

Природа меня оставила в сладко-прозрачном покое:
не гатит в колокола, когда я смакую сны.
Увижу, как приросла к мансарде звезды секвойя –
прекрасно. А не увижу – расскажут мне пацаны.

Прошли уроки труда – в том числе головного
за плохо прогретый суп под нервную мантру «скорей!».
Мечта-то, отбитая с почками, в каком теракте виновна?
Ищи – не ищи помогшего ошибиться в поводыре.

Да, я неделю не проверял ни мессенджеры, ни почту.
Вам от такого жарче терраса? Прохладней теннисный корт?
Жену завалите корреспонденцией. Шурина. Свата. Тёщу.
Я же что выдал без этого спама, тем и поныне горд.