Весенний полдень,
гудки и хмурость;
дрожащий лучик
плохой эпохи.
Журнал с бумажным
названьем «Юность»,
где я споткнулась
о Ваши строки.

Потуги разных,
чудных и новых,
в столбцах корявых -
колонн-коленьих.
Но Ваше слово,
живое слово,
вдруг прозвучало
как откровенье.

Вы воспарили -
отнюдь не как бы -
портрет Ваш грубый,
червеугодний.
А Вы-то были
совсем не старой,
намного младше,
чем я сегодня.

В миг собирает - о, смутный проблеск
для нас обеих
(для душ - обоих) -
литературный
всеядный конкурс.
Теперь мы с Вами
в одной обойме.

Судья известный,
судья потише,
оценки ставят
поспешным кляпом.
Но я-то знаю:
Вы много выше
и перед Вами
снимаю шляпу.