Настроение заведомо дурацкое:
всё доступное изжёвано, как жмых.
У зверей – и то, наверно, модерация
при обычае отсеивать хромых.
У стрекоз – свои слепые дирижёры
на скользящем стане летнего луча…
Хоть бы мазью гепариновой дешёвой
сдобрить то, что чертыхается, стуча.

А угодья обновляются цветочные
каждый год за затуманенным стеклом.
Контролирую тревожные симптомчики,
но на пульсе хвост держать изрядно влом.
Птица в жухлом ковыле отыщет перстень –
так и дёрнется небось искать ломбард!
А с подачкой что мне делать… Много версий.
Много песен. Только жёсткий диск щербат.

Социальный лифт споткнулся о безденежье,
потолок и часть креплений троса снёс –
сбой эмпатии, эмоций оскудение
стали следствием всех этих Барбаросс.
Завалили полк солдат – а мне как шавок
оприходовали к празднику на плов,
ибо жить чужое горе не мешало,
как галдёж застольный и молитвослов.

К счастью, нет в моей каморке телевизора,
а пластинок на духу почти шестьсот.
То не вычурность спортивных вкусов вызвала
волчью боль, от коей пуля не спасёт.
То проклятие породы экстерналов
при закрытии совсем недавних сцен –
и, чтоб жёлчь контактных тканей не стонала,
камертон все стоны запер в бубенце.