С тараканами стало уютней, чем с мамой:
раздавил штук пятнадцать, вздохнул, снова лёг –
и участвуешь снова в регате командной,
аж пока не забрезжит рассветный итог.

Насекомые дело нехитрое знают;
там для них столько нычек в любой снегопад,
что намедни контора сдалась очистная –
ведь хозяину снова охота поспать.

Может, скоро я этих питомцев покину,
оставляя им шанс через десять границ,
и по пикселям декоративных крупинок
уведу томный взор от горящих канистр.

Сколько выдастся впрок, поживу полноценно,
вечер творческий грамотной публике дам;
дольний лагерь решит, кто ему Авиценна –
только я уже вне его санкций и драм.

Кто-то бац – и представит, как резво я жарил
каучуковый фарш со стальным чесноком
в пору глупых рисунков на главной скрижали,
основной подмутивших природе закон.

Мама с внешностью этой мне тоже ни к чёрту:
превращалась бы в концептуальный пикап –
дело было б другое, и справа по борту
лишь медвяная взвесь над шатром ивняка.

Грош цена вашим нанофикациям жирным:
то, что выгодно, плавится воска быстрей.
Я – не Тесла, и сделать волшебной пружину
допотопной софы – зрей сто лет. Или прей.

Третий месяц забанен мой самый токсичный –
типа самый родной – телефонный контакт.
Я, где надо, ленив и где надо, усидчив.
И учу ПДД – больше не на понтах.